В деревне Бубоницы находится уникальный центр спасения осиротевших медвежат

Екатерина Пажетнова

Герой дня!

Три поколения семьи биологов Пажетновых, организовав Центр спасения медвежат-сирот, на протяжении более четверти века помогают диким животным возвращаться в природу

Наш «интернат» для осиротевших мишек находится в 450 километрах от Москвы, в глубинке Тверской области, деревне Бубоницы Торопецкого района. Ни дорог, ни цивилизации у нас нет, до ближайшего города – Торопца – 50 километров, даже магазин, и тот отсутствует: только раз в неделю приезжает автолавка. Забрались мы сюда не случайно: именно в таких условиях, максимально приближенных к дикой природе, можно выращивать медвежат. Наукой в нашей семье занимаются три поколения, основоположниками этой многолетней работы стали биологи Валентин и Светлана Пажетновы, родители руководителя нашего центра и моего супруга Сергея Пажетнова.

О Пажетновых-старших

Валентин и Светлана вместе уже более 60 лет, в 70-х годах молодые специалисты переехали из Ростовской области в Центрально-Лесной природный биосферный заповедник в Тверской области, который Валентин Сергеевич через некоторое время возглавил в качестве директора. Однако научная работа его привлекала гораздо больше административной, и, выполнив свои обязательства и отработав 5 лет директором заповедника, он был переведен в научный отдел: тогда и были начаты работы по изучению формирования поведения у медвежат-сирот. Именно они легли в основу знаменитого учения Валентина Пажетнова по доращиванию осиротевших мишек с целью возвращения их в природу. Это уже после Валентин Сергеевич стал кандидатом биологических наук и заслуженным экологом России, а тогда ему нужно было провести эксперимент, предложенный профессором МГУ Леонидом Крушинским, чтобы узнать, смогут ли медвежата без матери не только вырасти, но и адаптироваться в природе. Для этого следовало изучить поведение зверей в дикой среде. Эксперимент с тремя медвежатами Катей, Яшей и Тошей длился 2,5 года. До этого считалось, что все жизненно-необходимые навыки только медведица может привить медвежатам. В результате Валентин Сергеевич опроверг эту теорию, успешно вырастив троих косолапых. С тех пор эксперимент превратился в образ жизни: почти за четверть века семья Пажетновых выкормила и выпустила в дикую природу 246 медведей. Наши подопечные живут в 18 регионах России, в том числе в заповеднике «Брянский лес», где популяция медведей была на грани исчезновения.

О Сергее и Василии

Мой муж Сергей, выросший в атмосфере заботы о медвежатах, по понятным причинам тоже связал свою жизнь с этой деятельностью. В 2011 году сын Сергея Василий, окончив Московскую сельскохозяйственную академию имени Тимирязева по специальности «биолог-охотовед», вернулся в Бубоницы и вместе с отцом и дедом продолжил семейное дело. Говорит, что даже сомнений не было, куда идти работать после вуза.

О реабилитации

Реабилитация медвежат – дело хлопотное. При всей нашей любви к ним мы стараемся максимально ограничить какие-либо контакты, иначе они привыкнут к человеку и никакой реабилитации не получится. Мы работаем только с дикими медвежатами, если животное знает человека и не боится его, то все пропало: в природе оно уже не выживет. Медведь – животное очень социально ориентированное, почти как собака, поэтому если люди делали попытки играть с ним или приручать его, то реабилитация бесполезна, шансов выжить в дикой природе у такого зверя просто нет.

Именно поэтому мы кормим малышей в специальной одежде и перчатках, не используем косметику с сильным запахом, общаемся друг с другом только жестами, чтобы медвежата не знали человеческого голоса, чтобы ничего не нарушало процесс реабилитации животных. Маленьких медвежат мы кормим из бутылочки с соской молочной смесью каждые два-три часа вне зависимости от времени суток. После каждого кормления – массаж животика, имитирующий движения языка медведицы, чтобы стимулировать работу кишечника.

Мы принимаем до 15 медвежат в год, это максимальное количество животных, которое можно разместить на территории центра. Мы стараемся обеспечить условия, максимально приближенные к естественной среде обитания. Медвежата попадают к нам совсем маленькими, у некоторых даже глазки еще не открылись. Их мы сразу же помещаем в специальный отапливаемый домик без окон, имитирующий берлогу. Температура малышам нужна довольно высокая – около 25 градусов: в возрасте до месяца они не могут обогреть себя сами. Следим мы за нашими питомцами круглые сутки.

О выпуске и жизни на воле

После того, как медвежата подрастут, их переводят в специальный вольер площадью более двух гектаров, расположенный в лесу. Двери вольера открываются в середине июля: такое полувольное содержание позволяет развиваться всем навыкам и формам поведения, необходимым для выживания медвежат в естественной среде обитания. В это время года в лесу достаточно растительных кормов и медвежата без проблем могут самостоятельно прокормить себя. Для гарантии, чтобы медвежата возвращались в вольер и мы выпустили их в природу тогда, когда они будут готовы, мы продолжаем регулярно их подкармливать кашей.

Согласно исследованию Валентина Сергеевича, к 7-8 месяцам все навыки и формы поведения у медвежат-сирот сформированы, к этому возрасту они набрали хороший вес, поэтому в сентябре-октябре мы выпускаем подопечных в природу, преимущественно в регионы их происхождения.

До зимы у них достаточно времени, чтобы освоиться на новой территории и найти место для строительства берлоги. Наша особая гордость, что медвежата-выпускники центра строят берлоги, ничем не отличающиеся от берлог косолапых, выросших в природе!

Вообще, мы стараемся возвращать медвежат туда, откуда они к нам приехали. Обычно к нам попадают медвежата из Центральной России, но бывает, что приезжают из отдаленных регионов, например, из Иркутской области. Даже были три малыша из Эстонии, которых мы также вернули на родину.

Все наши медведи имеют специальные ушные метки, по которым мы можем отслеживать их судьбу с помощью фотоловушек. Например, в Тверской области более 10 лет живет наша медведица Нора, причем мы видели ее с разными выводками медвежат.

О причинах сиротства

До 2012 года была разрешена легальная охота на медведя в берлоге, именно она и являлась причиной сиротства медвежат. После, когда был наложен запрет на данный вид охоты, основной причиной, побуждающей медведицу покидать берлогу, стали лесозаготовительные работы: шум техники, голоса людей – все это приводит к тому, что животное бросает свое жилище и никогда в него не возвращается, даже если это медведица, а в берлоге остались малыши. Если медвежата остаются в берлоге одни, то шансов выжить у них практически никаких, потому что они совершенно беспомощны, но если их нашли люди и передали нам, то мы приложим все усилия, чтобы их вырастить. Не стоит думать, что медведица – мать-кукушка, которая при первой опасности бросает потомство: это способ выживания, заложенный природой, потому что если она сохранит себе жизнь, то на следующий год вновь даст потомство.

К слову сказать, мы приложили много усилий, но смогли добиться запрета на охоту на медведя в берлоге. Самое простое – узнать местонахождение берлоги и застать врасплох спящее животное. Несколько лет мы вели работу по недопущению такой охоты, наконец, нас услышали.

О сказках и воспитании подрастающего поколения

Валентин Сергеевич считает, что самое главное для человека – найти свое место в жизни. Все мы на своих местах. Помимо реабилитации медвежат-сирот, у семьи Пажетновых есть и еще одно направление деятельности в рамках биостанции «Чистый лес», созданной Валентином Сергеевичем в 1995 году, – эколого-просветительская деятельность. Самым ярким проектом является ежегодная полевая практика «Экошкола «Медвежата»: летом в наш центр приезжают дети. Они не просто отдыхают здесь, но и учатся общению с природой. Мы стараемся научить ребят понимать природу, жить по ее законам. А в свободное время Валентин Сергеевич быль превращает в сказки, где главные герои, конечно, – медведи.

О мировой известности

Медведей по нашей методике воспитывают по всему миру. Она подходит для любого медведя, кроме белого: эти животные проживают в иных климатических условиях и имеют совершенно другое питание и ареал обитания. Кстати, наш центр единственный в России, специализирующийся именно на медведях. Впрочем, на Дальнем Востоке коллеги из МРОО «Центр «Тигр» периодически используют нашу методику и выращивают медвежат (бурых и гималайских), хотя основное направление их деятельности – дикие кошки. К слову, обучаться работе по нашей методике приезжают специалисты изо всех стран. Мировая известность! Однако главное в этой истории то, что у всей нашей семьи есть дело, которое объединяет нас и ведет по жизни.

В гостях у медвежат

Часть 1. Мохнатые сироты

На днях я получила информацию о том, что на Торопецкую биостанцию в Бубоницах, что в Тверской области, увы, прибыли первые подопечные — медвежата Женя и Жора, оставшиеся без материнского присмотра: ее, вероятнее всего, спугнули на берлоге, и она убежала, бросив своих малышей. Это событие всколыхнуло воспоминания о событиях 4-х летней давности, которые подарили мне знакомство с совершенно удивительными людьми, посвятившими свою жизнь адаптации и возращению в естественную среду обитания медвежат-сирот. Я говорю о семье Пажетновых, в первую очередь о Валентине Сергеевиче и его супруге Светлане Ивановне, их сыне Сергее с супругой Екатериной, внуке Василии. Остальные члены семьи Пажетновых тоже тем или иным образом связаны с деятельностью биостанции…

Мне посчастливилось не один раз побывать на биостанции в Бубоницах, с широко раскрытыми от изумления глазами наблюдать, как месячные совершенно беспомощные на первый взгляд килограммовые малыши, помещающиеся в ладонях, но при этом рычащие густым басом, превращаются в крепких зверей, которых мне уже совсем не хочется потискать в своих объятиях. Воскрешаю свои воспоминания и реанимирую рассказы, написанные в 2014 году.

Февраль 2014 года. В 450 км от Москвы в деревне Бубоницы, что в Торопецком районе Тверской области, проживают четыре маленьких мохнатых чуда: Неля, Нюра, Нестор и Нафаня. Им чуть больше месяца, но у них уже открыты глазки и ушки, отменный аппетит, острые коготки и басистые голоса. Кто же они.

…12 января 2014 года в Центр спасения медведей Международного Фонда Защиты Животных (IFAW) в деревне Бубоницы (далее буду называть его просто Центр) привезли четырех медвежат, которым было всего несколько дней от роду: их мама-медведица по какой -то причине покинула свою берлогу в лесах Нелидовского района. Может быть, ее вспугнули лесорубы, может быть, охотники или собаки. Как известно, если медведица (у которой в январе рождаются медвежата), в испуге покинет свою берлогу, обратно уже не возвращается — она ищет себе новое место, чтобы проспать в нем до окончания зимы. Оставшись одни, медвежата обречены на гибель — от холода и голода. Крохотных медвежат, оставшихся без мамы-медведицы, обнаружили люди и доставили в Центр. И мой рассказ — именно об этих малышах.

Их четверо — 2 «мальчика» и 2 «девочки». Их назвали Неля, Нюра, Нестор и Нафаня. На момент поступления в Центр вес медвежат составлял от 600 до 900 г, и они находились в хорошем состоянии и самочувствии. Медвежата быстро приноровились к соске и начали пить коровье молоко, в которое добавляют сухую смесь, предназначенную для выкармливания щенков: эта смесь увеличивает жирность коровьего молока, что делает его более похожим на материнское медвежье молоко.

Мне позволили понаблюдать за несколькими минутами жизни этих малышей.

Медвежата содержатся в деревянных обогреваемых ящиках, выстланных изнутри фланелевой пеленкой с веселым рисунком с мишками. Ящики расположены в темной комнате — так воспроизводятся условия естественной берлоги. Ящиков два — в одном живут Нестор и Нюра, в другом — Нэля и Нафаня. Нюра и Нестор крупнее Нафани и Нэли.

Сейчас медвежата еще слишком малы, они кушают (по расписанию) и спят. Но когда в комнату, где они живут, входят их кормильцы — поднимается басистое ворчание, постепенно переходящее в громкое рычание: медвежата требуют еды!

Сначала кормят самых маленьких: Нафаню и Нэлю, затем Нюру и Нестора.

Забавно, что медвежата рычат, даже когда кушают, при этом нетерпеливо перебирают лапами. В условиях дикой природы в месячном возрасте медвежата уже активно борются между собой за сосок медведицы. Этот инстинкт в полной мере проявляется сейчас и у наших медвежат: они так активно двигают лапами, отталкиваясь от поверхности, на которой лежат, что их приходится придерживать, чтобы они не уползали.

Нафаня работает как насосик, активно высасывая из булылочки молоко, громко с удовольствием чавкает!

MVI 7296 new

После еды необходимо провести гигиенические процедуры — медвежат держат над ведром, массируя низ животика, чтобы они «сходили в туалет», и подмывают:

А потом сытому, чистому и довольному можно и поиграться-побороться:

Малыши еще настолько малы, что, как лягушата, распластаны на поверхности — лежат на пузике, раскинув по бокам лапки, лишь головку поднимают, чтобы дотянуться до соски.

Правда, Нюра и Нестор уже пытаются подняться на передних лапках, и у них это уже понемногу получается:

MVI 7158 new

У малышей тесные внутрисемейные связи, им необходимо быть вместе, рядом — им так спокойнее, теплее. Находясь в ящике один, пока второго кормят, медвежонок рычит, лазает по ящику, беспокоится. Но как только они оказываются вместе — успокаиваются, затихают, засыпают.

В апреле, когда медвежатам исполнится три месяца, их переселят в домик — берлогу, а еще позже — к лету — в огороженный от диких зверей вольер, где также есть домик-берлога для защиты от непогоды. Их по-прежнему кормят, но объем еды постепенно уменьшают, принуждая искать пищу в лесу. Медвежата растут, изучая окружающий мир. В возрасте 8–9 месяцев большинство медвежат готово к возвращению в дикую природу: их перевозят в те районы, где они родились и были обнаружены, и выпускают. На ушах мишек ставят метки.

Все это будет позже. А пока у медвежат лишь недавно открылись глазки и ушки, они хорошо кушают и быстро растут.

Мне очень хочется, чтобы они выросли сильными, большими, здоровыми медведями и боялись и избегали людей. Даже тех, которые их спасли и выкормили.

В 1995 г. Международный Фонд Защиты Животных (IFAW) начал поддерживать проект по выращиванию, адаптации и возвращению в дикую природу осиротевших бурых медвежат, который осуществлялся в Бубоницах. В результате возник Центр IFAW — он работает по методике, созданной российским ученым, доктором биологических наук, заслуженным экологом России Валентином Сергеевичем Пажетновым, посвятившем свою жизнь исследованию и спасению бурых медведей. Суть данной методики заключается в следующем: медвежат-сирот выращивают в максимально возможной изоляции от людей, в результате чего у животных развиваются их природные инстинкты выживания, что позволяет им приспособиться к условиям дикой природы. При этом медвежата умеют избегать нежелательных встреч с человеком.

За период 1990 — 2017 годы на волю выпущены более 200 медвежат.

На Торопецкой биостанции «Чистый лес» работает династия Пажетновых — три поколения семьи так или иначе связаны с медвежатами и природой: работают в Центре, ведут эколого-просветительскую деятельность. Так, например, каждый год на территории биостанции проводится летняя полевая практика для школьников — «Экологическая школа «Медвежата», в которой в течение двух недель ребята живут в палатках на берегу озера, занимаются по определенным направлениям: зоология, ботаника, ихтиология, гидрология, бриология, болотоведение, комароведение… — кому что нравится. Основными целями летней экошколы являются: экологическое образование детей, формирование гуманного отношения к природе, изучение образа жизни и привычек животных, редких видов растений и животных, защита среды их обитания, знакомство с культурно-историческим наследием и способами его сохранения.

Как много интересного! Жаль, что меня в школу уже не примут — я не помещусь за партой, не пройду возрастной ценз! :-))

На сайте Торопецкой биостанции «Чистый лес» http://www.clean-forest.ru/ много увлекательной информации про мишек, природу, много рассказов, фильмов, фотографий… Зайдите на сайт (не забудьте взять туда с собой и своего ребенка!), и Вам будет трудно оттуда «выйти»!

Часть 2. Три месяца спустя.

Подросшие «варежки»

«Дети, а что вы знаете про бурого медведя?» — спрашивает приехавшую из Пожни на Торопецкую биостанцию «Чистый лес» детвору Василий Пажетнов: Вася работает здесь, в Центре спасения медведей IFAW в Бубоницах, и по «совместительству» он внук Валентина Сергеевича и сын Сергея Валентиновича Пажетновых.

И тут же слышен хор детских голосов, нетерпеливо перебивающих друг друга:

  • они могут человека поломать,
  • они трутся о дерево, чтобы спину почесать,
  • они питаются рыбой,
  • они перед зимой запасаются жиром, а зимой спят в берлоге и лапу сосут,
  • у них длинные когти…
Читайте также:  Директор Пензенского зоопарка заявил, что не сможет принять медведицу Майю, напавшую на двух мужчин

Ребята живо интересуются рассказом Василия о жизни не только тех медвежат, которые попали в Центр, но и живущих в дикой природе. Я сижу рядом со школьниками, слушаю рассказ Васи и надеюсь, что мне еще раз доведется увидеть косолапых малышей. Интересно, как они подросли за три месяца? И какие же изменения произошли в Центре?

В феврале медвежат в Центре было четверо, а в мае уже 15 «душ»! Надежды на то, что с принятием закона о запрете охоты на медведя на берлоге количество медвежат-сирот уменьшится, не оправдались. Как и прежде, их либо привозят в Центр люди, обнаружившие тех в брошенных медведицей-мамой берлоге, либо сообщают о таких случаях информацию, и сотрудники Центра сами едут забирать этих малышей.

В Центре все медвежата (а им уже около пяти месяцев) сейчас живут в огражденном вольере, находящемся в лесу, вне поселения людей. В вольере построен домик, который имитирует берлогу. В этом домике медвежата скрываются от непогоды и спят ночью. Дважды в день медвежат кормят сытной и калорийной пищей — геркулесовую кашу перемешивают с гречневой и добавляют туда яйца и молоко. У малышей отличный аппетит — в день их компания съедает 40 л каши! Но молодым растущим организмам и этого мало — они так же с удовольствием поедают молодые побеги Иван-чая, медвежьей дудки, другие травы, которые найдут сами или им принесут их кормильцы: хотя бурый медведь и хищник, но основу его питания все же составляет растительная пища.

Сегодня жаркий день, медвежата не сидят в своем домике-берлоге, а гуляют по вольеру, огражденному от остального леса металлической сеткой: это необходимо для их защиты от диких зверей, обитающих в этих краях.

На вечерней зорьке медвежатам принесли еду, разложили по мискам на специальной подставке и стали ждать: «дома» никого не было, все «гуляли»:

Спустя несколько минут, показалась первая кучка медвежат, которые, урча и рыча, тут же набросились на еду. Еще не выхлебав свою порцию, то один, то другой медвежонок начинает совать свою перемазанную кашей мордочку в соседние миски (у соседа ведь каша вкуснее!), а то и вовсе исследовать содержимое всех мисок в поисках самой вкусной еды! Чтобы оттащить такого «исследователя каши» от чужой миски, его приходится, как обыкновенного щенка, брать за шкирку и возвращать на свое место:

Ясли для медвежонка

В Бубоницы привозят медвежат-сирот со всей России. Здесь, в центре спасения осиротевших малышей, ученые готовят косолапых к самостоятельной жизни: окружают невидимой заботой, чтобы зверь не потерял врожденный страх перед человеком.

Раздается утробный рев, и на полянку за забором вываливается десяток меховых шариков. Косолапая масса, урча, устремляется к мискам с овсяной кашей. Пятимесячные медвежата — такие крошки, такие лапушки, что хочется их потискать или, как мимиминимум, завизжать от восторга. Но — нельзя. Тут биостанция, а не зоопарк. Биолог, разбросав по полянке комья овсяной каши с яйцом, молча показывает спецназовским жестом — «уходим», мол. Мы молча поворачиваемся и топаем в деревню. За нашей спиной медвежата приступают к дележке завтрака.

Медвежья психология

На пороге обычного деревенского домика — пара этажей, туалет на улице — стоит старичок-лесовичок, похожий на доброго волшебника. Кажется, каждая его морщинка улыбается. Он немного застенчиво протягивает руку: «Я — Дед. Да, так и зовите».

«Дед» Валентин Пажетнов действительно дедушка большой семьи биологов, полностью оккупировавшей деревню Бубоницы. Пять-шесть бубоницких домиков затеряны в лесах Тверской области, и это хорошо, это правильно. Люди работе Пажетнова только мешают: на бубоницкой биостанции «Чистый лес» Валентин Сергеевич и его семейство помогают осиротевшим медвежатам вернуться в дикую природу. Доктор биологических наук, известнейший ученый, много лет назад Пажетнов разработал методику реабилитации медвежат, оставшихся без матери. Сегодня методы Пажетнова используют во всем мире, однако начало медвежьей эпопеи было донельзя обычным. Рассказ Деда ничем не напоминает волшебную сказку:

– Медведями я стал заниматься потому, что мне эту работу в 70-х годах поручил выполнить профессор МГУ Леонид Викторович Крушинский, у которого я проходил стажировку. Задача была такая: проследить за формированием поведения медвежат в период от выхода из берлоги до обретения ими самостоятельности. Была создана суррогатная семья: медвежата воспринимали меня как объект, за которым они должны следовать. Это легло в основу будущей методики.

В первые два года работы с медвежатами Пажетнов сделал главное открытие: для нормального развития малышам вовсе не нужна работа со стороны матери. Она защищает своих отпрысков, но не учит их охотиться, добывать коренья и даже строить берлогу. Все это они умеют сами, так сказать, как генетические медведи.

– При этом у медвежат очень высокая реакция следа, — добавляет Пажетнов. — Медвежонку нужен кто-то, за кем он будет идти, поэтому очень важно вести работу в группе: там медвежата проецируют социальные связи друг на друга.

Может показаться странным, но до этой работы о медвежьих повадках было известно очень мало. Все-таки медведь — не кролик, изучать его — занятие опасное. Оказаться в лесу между медведицей и медвежатами — верная смерть. Да и встречу с мужской частью медвежьего населения радостной не назовешь.

Рассказ о семейно-медвежьей истории продолжает сын Пажетнова-старшего, Сергей, тоже биолог и главный менеджер Центра спасения медвежат-сирот в Бубоницах:

– Первых трех медвежат отец взял из берлоги. Это не значит, что он их выкрал. Отец долго наблюдал эту берлогу и забрал медвежат тогда, когда медведицу спугнул находившийся поблизости медведь. Она убежала. Медвежата бы погибли — медведица никогда не возвращается в берлогу.

Такое поведение матери кажется парадоксальным: в берлогу к малышам медведица не возвращается, но попадись ей кто рядом с ее медвежонком в лесу — будет драться до последнего.

– Она боится человека, — объясняет Валентин Сергеевич. К Пажетнову на колени вспрыгнул черный кот без кончиков ушей и хвоста. Кота нашли зимой на автобусной остановке, кто-то выбросил. Уголек выжил, но отмороженные части тела просто отвалились. Сейчас кот уютно пристраивается на коленях у Пажетнова-старшего, а тот, сам того не замечая, формирует руками приятный коту рельеф. — Самая легкая охота — зимняя, на берлоге, это очень древний способ. Когда медведь убегал из берлоги, человек потом караулил ее, проверяя, не вернулся ли зверь. Так веками шел отбор самых «трусливых» медведей. Выживали только они. Теперь это жестко зафиксировано в геноме: медведица никогда не вернется. Так у нее есть шанс вывести новое потомство.

Фото: Наталия Судец / Strana.ru. Strana.Ru’ /> Тверская область, деревня Бубуницы, биостанция «Чистый лес». Биолог Валентин Пажетнов
Фото: Наталия Судец / Strana.ru

Путь медведя

Долгое время охота на берлоге была основным «поставщиком» медвежат-сирот. Малышню охотники трогают редко: проку нет, да и не поднимается рука на 500-граммовый меховой шарик с глазами-бусинами. Приносят в зоопарки, цирки, оставляют в лесу…

– Но в зоопарках уже нет места. Медведи всех видов успешно размножаются в неволе. Скорее всего, таких медвежат в итоге просто ликвидируют, — резко говорит Валентин Пажетнов.

Охота на берлоге — самый простой и самый жестокий вид охоты, ведь медвежата рождаются именно зимой, в январе-феврале. Биологи и спонсирующий их международный фонд защиты животных IFAW много лет боролись за запрет этого вида охоты. Успешно: с 2011 года сезон охоты на медведя значительно сократили, до нескольких месяцев в году, зимняя охота вообще под запретом, как и охота на годовалых медвежат и медведиц с детенышами.

Тем не менее, сироты все равно есть. И не всегда человек тому виной — во всяком случае, не умышленно.

– Приносят медвежат с половодья, подбирают на обочинах дорог, голодных и истощенных снимают с деревьев, — перечисляет Сергей. — В прошлом году у нас были медвежата из Центрально-Лесного заповедника, где охота вообще запрещена. Но шел рейнджер с собакой на учет белок, а медведица в берлоге услышала лай и рванула прочь.

Место реабилитации официально называется Центром спасения медвежат-сирот IFAW. Все финансирование поступает из иностранного фонда — по этому поводу, кстати, к ученым уже наведывались инспекторы. Мол, не агенты ли. Но обошлось — здесь только биологи и их мохнатые «дети», способные растрогать даже суровые сердца охотников за шпионами.

Медвежат в Бубоницы свозят со всей России: из Ярославской области, Новгородской, Псковской, Кировской, Смоленской, из Карелии. Центр принимает малюток возрастом от одного дня до трех месяцев. В первое время малыши растут в отапливаемых боксах, кормятся обычным коровьим молоком с добавлением детских молочных смесей, повышающих его жирность. Дело в том, что жирность натурального коровьего молока 4%, а медвежьего — целых 17.

Фото предоставлено фондом IFAW. Strana.Ru’ /> Бубоницы, Центр спасения медвежат-сирот IFAW. Выкармливание малыша в первые месяцы жизни
Фото предоставлено фондом IFAW

Постепенно медвежата начинают есть каши из мисок. Когда в лесу появляются первые проталины, а в природе мама с малышами выходит из берлоги, работники переводят медвежат в собственный вольер размером 1 гектар. Там есть домик-берлога (темное подходящее помещение) и ветстанция. Со временем медвежата начинают выходить не только из домика, но и из самого вольера, который все чаще оставляют открытым. Несмотря на то, что им регулярно (хоть и не по расписанию) выдают еду, они приучаются жить на свободе, добывать пропитание самостоятельно — благо тверские леса изобилуют естественной для медведя пищей.

– Бурый медведь, хоть и хищник, но питается в основном растительным кормом, — объясняет Валентин Пажетнов. — В его рационе около 150 видов растений, из них фоновых, то есть постоянных, — 15. Охотится медведь редко, только с голоду, а для зимовки он спокойно может набрать нужный жир на рябине, малине, бруснике…

Семимесячный медвежонок уже готов к взрослой жизни в диком лесу. Юных медведей стараются возвращать в те же места, где они были найдены, но и местную, тверскую, фауну ученые пополняют.

Перед выпуском медвежат обездвиживают и «отрабатывают»: взвешивают, осматривают, вешают метки, спутниковые ошейники. Так можно проследить пути их миграции. А уходят они на порядочные расстояния. Недавно в окрестностях карельского поселка Лоухи охотники подстрелили медведя. На его ухе обнаружилась желтая метка Центра спасения медвежат-сирот. По номеру определили, что этого мишку выпускали в Новгородской области.

В Центре могут одновременно находиться 20 медведей. Больше нельзя: так объедят территорию, что на следующий год новым подопечным ничего не останется. После выпуска биологи стараются следить за судьбой каждого питомца: охотоведы, рейнджеры, охотники постоянно сообщают о том, где мелькнет желтая метка. Как-то был добыт знакомый медведь: возраст 7 лет, вес — 220 кило. Программа работает.

Люди-невидимки

Главный принцип разработанной Пажетновым методики — человек должен стать невидимкой. Поэтому в вольере нельзя разговаривать — ни с медведями, ни даже рядом с ними. Ежедневно принося медвежатам пищу, люди прилагают максимум усилий, чтобы не нарушить правильное положение вещей, не уничтожить естественный страх медведя перед человеком. Ведь только этот страх, укоренявшийся в диком звере веками, способен в будущем уберечь медведя от беды. Пока он сам не полез к человеку, не подобрался к человеческим местам обитания, у медведя есть надежда на жизнь.

– Если уж медведь вышел к скоту, поможет только отстрел, — констатирует Сергей Пажетнов. — Вот в Йеллоустонском национальном парке в США жалуются, что у них там медведи на помойках тусят. А почему? Работники сперва хотели привлечь фототуристов и прикармливали медведей. Те и повадились. Теперь у них такая тяга, что медвежата, рождающиеся там, уже сразу на помойку чешут.

– Мы никогда не привязываемся к нашим медведям, — говорит Светлана Пажетнова, помешивая в огромной кастрюле кашку с маслом для косолапых. — Мы же ученые, это серьезная работа. Ни одного за свою жизнь не поцеловала, это только приезжие норовят. Но нельзя — иначе вся работа насмарку.

Светлана Ивановна — супруга Валентина Пажетнова, тоже биолог-охотовед, как и большинство членов семьи. В Центре она отвечает за кормление медведей — хоть и нецелованные, но хорошо накормленные мишки растут на ее каше как на дрожжах.

В разговорах выясняется, что Валентин и Сергей — бывшие профессиональные охотники, то есть зарабатывали охотой на жизнь, продавали шкуры.

– Я охотовед, — поправляет Дед. — Но наша семья не охотится уже лет двадцать, нет нужды. Ни той, что связана с деньгами, ни той, что с эстетикой охоты. Спортивная охота такая же древняя, как промысловая: охотник на медведя имел в своем социуме приоритет по так называемому «Я-фактору». Иными словами, убить медведя — это престижно.

Мы привыкли к черному и белому в вопросе защиты животных: либо ты охотник и, следовательно, живодер — либо вегетаринец и мечтаешь выпустить подопытных зверушек из лабораторий. Но и то, и другое — крайности. Самая мудрая позиция, как всегда, посередине.

– Нельзя запретить охоту окончательно, — уверен Сергей Пажетнов. — Потому что медведь — животное наглое и упорное. Если он увидит, что можно безнаказанно выходить к людям, он пойдет. Человек и его домашний скот будут постоянно под угрозой.

Фото: Наталия Судец / Strana.ru. Strana.Ru’ /> Деревня Бубоницы, Центр спасения медвежат-сирот. Биолог и бывший охотник Сергей Пажетнов несет медвежатам ведра с питательной кашей
Фото: Наталия Судец / Strana.ru

Кроме того, по мнению ученых, охота — способ поддержания баланса. Разведется много медведей — они сожрут всех своих муравьев, малину, рябину и, опять же, пойдут к людям. А потом перемрут до того количества, которое природа снова сможет прокормить.

Дефицита медведя в России нет. Тем не менее, та наука, которой занимается семейство Пажетновых, помогает не только российским и не только бурым медведям.

– Мы умеем реабилитировать диких медвежат, но это далеко не всё, — начинает перечислять Дед. — Мы полностью восстановили микропопуляцию медведей в заповеднике «Брянский лес». Там оставалось всего 6 медведей, они были изолированы от остальной части ареала безлесным пространством. Сейчас там порядка 50 медведей. Недавно мы разработали совершенно новую методику, позволяющую возвращать в природу медвежат, рожденных в зоопарках. Это позволит, например, вернуть андского медведя. Ну он нужен!

Не все понимают, зачем тратить время, силы и деньги на осиротевших медвежат, если медведю в России и так хорошо, а в поддержке и заботе больше нуждаются человеческие дети-сироты.

– Пусть общество разбирается, в какой среде оно хочет жить и формироваться, — отвечает на это Валентин Пажетнов. — Я не думаю, что мы работаем впустую. Вот японцы вкладывают огромные деньги просто в развитие науки, в открытия, которые пока не имеют прикладной ценности. Но рано или поздно обстоятельства сложатся так, что все это пригодится. В конце концов, нам еще долго жить на этой земле…

Новое в блогах

Ясли для медвежонка

В Бубоницы привозят медвежат-сирот со всей России. Здесь, в центре спасения осиротевших малышей, ученые готовят косолапых к самостоятельной жизни: окружают невидимой заботой, чтобы зверь не потерял врожденный страх перед человеком.

Раздается утробный рев, и на полянку за забором вываливается десяток меховых шариков. Косолапая масса, урча, устремляется к мискам с овсяной кашей. Пятимесячные медвежата — такие крошки, такие лапушки, что хочется их потискать или, как мимиминимум, завизжать от восторга. Но — нельзя. Тут биостанция, а не зоопарк. Биолог, разбросав по полянке комья овсяной каши с яйцом, молча показывает спецназовским жестом — «уходим», мол. Мы молча поворачиваемся и топаем в деревню. За нашей спиной медвежата приступают к дележке завтрака.
Медвежья психология

На пороге обычного деревенского домика — пара этажей, туалет на улице — стоит старичок-лесовичок, похожий на доброго волшебника. Кажется, каждая его морщинка улыбается. Он немного застенчиво протягивает руку: «Я — Дед. Да, так и зовите».

Читайте также:  Томские спасатели реанимировали пострадавшего в пожаре кота

«Дед» Валентин Пажетнов действительно дедушка большой семьи биологов, полностью оккупировавшей деревню Бубоницы. Пять-шесть бубоницких домиков затеряны в лесах Тверской области, и это хорошо, это правильно. Люди работе Пажетнова только мешают: на бубоницкой биостанции «Чистый лес» Валентин Сергеевич и его семейство помогают осиротевшим медвежатам вернуться в дикую природу. Доктор биологических наук, известнейший ученый, много лет назад Пажетнов разработал методику реабилитации медвежат, оставшихся без матери. Сегодня методы Пажетнова используют во всем мире, однако начало медвежьей эпопеи было донельзя обычным. Рассказ Деда ничем не напоминает волшебную сказку:

– Медведями я стал заниматься потому, что мне эту работу в 70-х годах поручил выполнить профессор МГУ Леонид Викторович Крушинский, у которого я проходил стажировку. Задача была такая: проследить за формированием поведения медвежат в период от выхода из берлоги до обретения ими самостоятельности. Была создана суррогатная семья: медвежата воспринимали меня как объект, за которым они должны следовать. Это легло в основу будущей методики.

В первые два года работы с медвежатами Пажетнов сделал главное открытие: для нормального развития малышам вовсе не нужна работа со стороны матери. Она защищает своих отпрысков, но не учит их охотиться, добывать коренья и даже строить берлогу. Все это они умеют сами, так сказать, как генетические медведи.

– При этом у медвежат очень высокая реакция следа, — добавляет Пажетнов. — Медвежонку нужен кто-то, за кем он будет идти, поэтому очень важно вести работу в группе: там медвежата проецируют социальные связи друг на друга.

Может показаться странным, но до этой работы о медвежьих повадках было известно очень мало. Все-таки медведь — не кролик, изучать его — занятие опасное. Оказаться в лесу между медведицей и медвежатами — верная смерть. Да и встречу с мужской частью медвежьего населения радостной не назовешь.

Рассказ о семейно-медвежьей истории продолжает сын Пажетнова-старшего, Сергей, тоже биолог и главный менеджер Центра спасения медвежат-сирот в Бубоницах:

– Первых трех медвежат отец взял из берлоги. Это не значит, что он их выкрал. Отец долго наблюдал эту берлогу и забрал медвежат тогда, когда медведицу спугнул находившийся поблизости медведь. Она убежала. Медвежата бы погибли — медведица никогда не возвращается в берлогу.

Такое поведение матери кажется парадоксальным: в берлогу к малышам медведица не возвращается, но попадись ей кто рядом с ее медвежонком в лесу — будет драться до последнего.

– Она боится человека, — объясняет Валентин Сергеевич. К Пажетнову на колени вспрыгнул черный кот без кончиков ушей и хвоста. Кота нашли зимой на автобусной остановке, кто-то выбросил. Уголек выжил, но отмороженные части тела просто отвалились. Сейчас кот уютно пристраивается на коленях у Пажетнова-старшего, а тот, сам того не замечая, формирует руками приятный коту рельеф. — Самая легкая охота — зимняя, на берлоге, это очень древний способ. Когда медведь убегал из берлоги, человек потом караулил ее, проверяя, не вернулся ли зверь. Так веками шел отбор самых «трусливых» медведей. Выживали только они. Теперь это жестко зафиксировано в геноме: медведица никогда не вернется. Так у нее есть шанс вывести новое потомство.


Тверская область, деревня Бубуницы, биостанция «Чистый лес». Биолог Валентин Пажетнов
Фото: Наталия Судец / Strana.ru
Путь медведя

Долгое время охота на берлоге была основным «поставщиком» медвежат-сирот. Малышню охотники трогают редко: проку нет, да и не поднимается рука на 500-граммовый меховой шарик с глазами-бусинами. Приносят в зоопарки, цирки, оставляют в лесу…

– Но в зоопарках уже нет места. Медведи всех видов успешно размножаются в неволе. Скорее всего, таких медвежат в итоге просто ликвидируют, — резко говорит Валентин Пажетнов.

Охота на берлоге — самый простой и самый жестокий вид охоты, ведь медвежата рождаются именно зимой, в январе-феврале. Биологи и спонсирующий их международный фонд защиты животных IFAW много лет боролись за запрет этого вида охоты. Успешно: с 2011 года сезон охоты на медведя значительно сократили, до нескольких месяцев в году, зимняя охота вообще под запретом, как и охота на годовалых медвежат и медведиц с детенышами.

Тем не менее, сироты все равно есть. И не всегда человек тому виной — во всяком случае, не умышленно.

– Приносят медвежат с половодья, подбирают на обочинах дорог, голодных и истощенных снимают с деревьев, — перечисляет Сергей. — В прошлом году у нас были медвежата из Центрально-Лесного заповедника, где охота вообще запрещена. Но шел рейнджер с собакой на учет белок, а медведица в берлоге услышала лай и рванула прочь.

Место реабилитации официально называется Центром спасения медвежат-сирот IFAW. Все финансирование поступает из иностранного фонда — по этому поводу, кстати, к ученым уже наведывались инспекторы. Мол, не агенты ли. Но обошлось — здесь только биологи и их мохнатые «дети», способные растрогать даже суровые сердца охотников за шпионами.

Медвежат в Бубоницы свозят со всей России: из Ярославской области, Новгородской, Псковской, Кировской, Смоленской, из Карелии. Центр принимает малюток возрастом от одного дня до трех месяцев. В первое время малыши растут в отапливаемых боксах, кормятся обычным коровьим молоком с добавлением детских молочных смесей, повышающих его жирность. Дело в том, что жирность натурального коровьего молока 4%, а медвежьего — целых 17.


Бубоницы, Центр спасения медвежат-сирот IFAW. Выкармливание малыша в первые месяцы жизни
Фото предоставлено фондом IFAW

Постепенно медвежата начинают есть каши из мисок. Когда в лесу появляются первые проталины, а в природе мама с малышами выходит из берлоги, работники переводят медвежат в собственный вольер размером 1 гектар. Там есть домик-берлога (темное подходящее помещение) и ветстанция. Со временем медвежата начинают выходить не только из домика, но и из самого вольера, который все чаще оставляют открытым. Несмотря на то, что им регулярно (хоть и не по расписанию) выдают еду, они приучаются жить на свободе, добывать пропитание самостоятельно — благо тверские леса изобилуют естественной для медведя пищей.

– Бурый медведь, хоть и хищник, но питается в основном растительным кормом, — объясняет Валентин Пажетнов. — В его рационе около 150 видов растений, из них фоновых, то есть постоянных, — 15. Охотится медведь редко, только с голоду, а для зимовки он спокойно может набрать нужный жир на рябине, малине, бруснике…

Семимесячный медвежонок уже готов к взрослой жизни в диком лесу. Юных медведей стараются возвращать в те же места, где они были найдены, но и местную, тверскую, фауну ученые пополняют.

Перед выпуском медвежат обездвиживают и «отрабатывают»: взвешивают, осматривают, вешают метки, спутниковые ошейники. Так можно проследить пути их миграции. А уходят они на порядочные расстояния. Недавно в окрестностях карельского поселка Лоухи охотники подстрелили медведя. На его ухе обнаружилась желтая метка Центра спасения медвежат-сирот. По номеру определили, что этого мишку выпускали в Новгородской области.

В Центре могут одновременно находиться 20 медведей. Больше нельзя: так объедят территорию, что на следующий год новым подопечным ничего не останется. После выпуска биологи стараются следить за судьбой каждого питомца: охотоведы, рейнджеры, охотники постоянно сообщают о том, где мелькнет желтая метка. Как-то был добыт знакомый медведь: возраст 7 лет, вес — 220 кило. Программа работает.
Люди-невидимки

Главный принцип разработанной Пажетновым методики — человек должен стать невидимкой. Поэтому в вольере нельзя разговаривать — ни с медведями, ни даже рядом с ними. Ежедневно принося медвежатам пищу, люди прилагают максимум усилий, чтобы не нарушить правильное положение вещей, не уничтожить естественный страх медведя перед человеком. Ведь только этот страх, укоренявшийся в диком звере веками, способен в будущем уберечь медведя от беды. Пока он сам не полез к человеку, не подобрался к человеческим местам обитания, у медведя есть надежда на жизнь.

– Если уж медведь вышел к скоту, поможет только отстрел, — констатирует Сергей Пажетнов. — Вот в Йеллоустонском национальном парке в США жалуются, что у них там медведи на помойках тусят. А почему? Работники сперва хотели привлечь фототуристов и прикармливали медведей. Те и повадились. Теперь у них такая тяга, что медвежата, рождающиеся там, уже сразу на помойку чешут.

– Мы никогда не привязываемся к нашим медведям, — говорит Светлана Пажетнова, помешивая в огромной кастрюле кашку с маслом для косолапых. — Мы же ученые, это серьезная работа. Ни одного за свою жизнь не поцеловала, это только приезжие норовят. Но нельзя — иначе вся работа насмарку.

Светлана Ивановна — супруга Валентина Пажетнова, тоже биолог-охотовед, как и большинство членов семьи. В Центре она отвечает за кормление медведей — хоть и нецелованные, но хорошо накормленные мишки растут на ее каше как на дрожжах.

В разговорах выясняется, что Валентин и Сергей — бывшие профессиональные охотники, то есть зарабатывали охотой на жизнь, продавали шкуры.

– Я охотовед, — поправляет Дед. — Но наша семья не охотится уже лет двадцать, нет нужды. Ни той, что связана с деньгами, ни той, что с эстетикой охоты. Спортивная охота такая же древняя, как промысловая: охотник на медведя имел в своем социуме приоритет по так называемому «Я-фактору». Иными словами, убить медведя — это престижно.

Мы привыкли к черному и белому в вопросе защиты животных: либо ты охотник и, следовательно, живодер — либо вегетаринец и мечтаешь выпустить подопытных зверушек из лабораторий. Но и то, и другое — крайности. Самая мудрая позиция, как всегда, посередине.

– Нельзя запретить охоту окончательно, — уверен Сергей Пажетнов. — Потому что медведь — животное наглое и упорное. Если он увидит, что можно безнаказанно выходить к людям, он пойдет. Человек и его домашний скот будут постоянно под угрозой.
Деревня Бубоницы, Центр спасения медвежат-сирот. Биолог и бывший охотник Сергей Пажетнов несет медвежатам ведра с питательной кашей


Фото: Наталия Судец / Strana.ru

Кроме того, по мнению ученых, охота — способ поддержания баланса. Разведется много медведей — они сожрут всех своих муравьев, малину, рябину и, опять же, пойдут к людям. А потом перемрут до того количества, которое природа снова сможет прокормить.

Дефицита медведя в России нет. Тем не менее, та наука, которой занимается семейство Пажетновых, помогает не только российским и не только бурым медведям.

– Мы умеем реабилитировать диких медвежат, но это далеко не всё, — начинает перечислять Дед. — Мы полностью восстановили микропопуляцию медведей в заповеднике «Брянский лес». Там оставалось всего 6 медведей, они были изолированы от остальной части ареала безлесным пространством. Сейчас там порядка 50 медведей. Недавно мы разработали совершенно новую методику, позволяющую возвращать в природу медвежат, рожденных в зоопарках. Это позволит, например, вернуть андского медведя. Ну он нужен!

Не все понимают, зачем тратить время, силы и деньги на осиротевших медвежат, если медведю в России и так хорошо, а в поддержке и заботе больше нуждаются человеческие дети-сироты.

– Пусть общество разбирается, в какой среде оно хочет жить и формироваться, — отвечает на это Валентин Пажетнов. — Я не думаю, что мы работаем впустую. Вот японцы вкладывают огромные деньги просто в развитие науки, в открытия, которые пока не имеют прикладной ценности. Но рано или поздно обстоятельства сложатся так, что все это пригодится. В конце концов, нам еще долго жить на этой земле

Валентин Пажетнов: Мы стали лучше понимать и медведей, и людей

В деревне Бубоницы Торопецкого района 35 лет назад, в январе 1985 года, семья биологов Пажетновых создала до сих пор единственную в мире биостанцию «Чистый лес», где спасают осиротевших медвежат.

Каждый год в начале осени их питомцы возвращаются с «передержки» домой, в дикую природу. Чтобы это стало возможным, медвежат выхаживают и содержат особым образом: они ни в коем случае не должны привыкать к рукам, голосам и запаху людей. Технология процесса разработана и опробована главным научным сотрудником Центрально­-Лесного государственного природного биосферного заповедника Валентином Сергеевичем Пажетновым, доктором биологических наук и заслуженным экологом России вместе с такими же биологами: супругой Светланой Ивановной и сыном Сергеем, который сейчас является руководителям Центра спасения медвежат-­сирот. Технология настолько невероятная, что к Пажетновым со всего мира приезжают биологи и звероводы перенимать опыт.

– Валентин Сергеевич, вы помните, как начался ваш интерес к медведям?

– Это началось в 1985 году после нашего переезда в Торопецкий район. Под руководством профессора Леонида Викторовича Крушинского, на тот момент заведующего кафедрой высшей нервной деятельности МГУ, специалиста по поведению животных (я его ученик) была разработана программа по изучению формирования поведения бурого медведя. Была создана суррогатная семья, где вместо матери-­медведицы был человек. Так получилось, что с началом наших исследований торопецкий лес подарил нам сразу трех медвежат из берлоги, и это позволило нам понять, как формируются поведение и нормальные природные реакции бурого медведя. Для этого вовсе не нужна мать­-медведица, за исключением периодов, когда медвежата должны иметь контакт с компонентами природной среды. Мы проводили эксперименты, и оказалось, что можно разработать методику адаптации к естественной среде медвежат, которые стали сиротами.

– Почему медвежата становятся сиротами? Это связано с тем, что их мамы становятся жертвами охотников?

– Вовсе нет. Причины могут быть разными. Сейчас проводятся вырубки леса, и человек все дальше проникает на территории, которые прежде считались недоступными. Если медведь увидит человека, который вторгся в его владения, он обязательно убегает. Это врожденная филогенетика поведения, которая наблюдается у всех лесных медведей. Медведица просто убегает, бросая свое потомство. И никогда не возвращается назад. Мы, люди, считаем такое поведение странным, но для сохранения популяции это более правильный выбор. Если медведица вернется к медвежатам, после того как почувствовала вблизи присутствие человека, она может погибнуть. А так она убежала, и в этот же год забеременеет и снова принесет потомство, для популяции это лучше.

– Что самое удивительное в плане научных открытий произошло за то время, что существует ваша «передержка медвежат»?

– Я бы сказал, что мы стали лучше понимать и медведей, и людей. Конечно, мы узнали много интересного об образе жизни медведей, об их этологии. Медвежата в естественной среде – совершенно замечательный исследовательский материал, который показывает, в каком направлении развивается их пищевое, оборонительное, территориальное поведение. А их внутривидовое поведение, социальное, половое, и межвидовое общение с живой природой происходит уже без помощи матери, когда они ведут самостоятельную жизнь. Оказалось, что все эти основы поведения имеют врожденный характер, врожденные компоненты, из которых через обучение формируется поведение, адекватное для этого вида.

– Поведение медвежат, которых вы выращиваете и отпускаете в естественную среду, отличается от их диких собратьев?

– Я бы уточнил: мы медвежат не выращиваем, мы их доращиваем до возраста самостоятельности. И знаете, что самое интересное? Они вынуждены самостоятельно осваивать какие-то умения, адаптироваться к среде обитания, и это заставляет их быстро формировать нужные навыки. Наши медвежата в возрасте семи месяцев не отличаются от диких медвежат в возрасте полутора лет, которые уходят от матери весной следующего года. Это очень необычный факт, они вынуждены становиться вундеркиндами: попав в трудные условия внешней среды, они формируют поведение, которое позволит им выжить. Очень важно, что в России мы делаем работу, которую в мире не делает никто. Например, мы разработали методику выпуска в дикую природу медвежат, рожденных в зоопарке! В прошлом году мы успешно выпустили в природу медвежат из зоопарка Нижнего Новгорода. А всего у нас уже 17 медвежат из зоопарка, которые успешно адаптировались к естественной среде обитания, – из Калининграда, Хабаровска…

– У медведей, которые прошли через ваш Центр, меняется отношение к человеку?

– Мы не видим разницы в поведении между нашими медвежатами и теми, кто воспитан в дикой природе. Из всех медвежат, которые за 35 лет прошли нашу «передержку,» у нас было 12 проблемных. Проблемными мы называем тех зверей, которые как-­то контактировали с людьми после выпуска в природу. Но это сейчас наблюдается и с дикими медведями – постоянно же сообщают, что они выходят из леса к людям. Это связано с глобальными вырубками леса, со строительством просек для линий электропередач, а также зарастанием полей вокруг населенных пунктов. И чем активнее это будет происходить, тем больше будет таких встреч. Хочу подчеркнуть, что мы выпускаем медвежат в той области, на той территории, откуда они к нам поступили. Чтобы они вернулись в свой дом.

Читайте также:  Мошенник обманул семью Алибасова на 800 тысяч, вернув не того кота

– То есть у медведей есть какие­-то территориальные различия?

– Считается, что в Центральной России проживает среднерусский подвид бурого медведя. На самом деле, медвежата из Карелии отличаются от тех, которых привозят из предгорий Урала. Небольшие отличия внешности, но эти признаки репрезентативны для медведей, проживающих в определенном регионе. Исследования по систематике медведей еще продолжаются. Мы считаем, что существует не менее семи подвидов среднерусского бурого медведя. Хотя, возможно, их больше. Медведь – оседлое животное, а расстояния в нашей стране огромные, и физико-­географические границы могут стать препятствием для миграции медведей.

– Валентин Сергеевич, нынешняя аномально теплая зима как-­то повлияла на образ жизни медведей в тверских лесах?

– Очень часто задают этот вопрос. Но возник он не сейчас, а примерно лет 30 назад, когда мы стали отмечать климатические аномалии. Должен сказать, что у нас нет никаких сведений о негативном воздействии погодных изменений на жизнь популяции медведей. У нас нет шатунов, не только у нас, а вообще на Европейской части России. Если где-­то медведь поднялся, например, берлогу подтопило, он сделает временную лежку рядом, а если его побеспокоили – уйдет на 10–12 километров. Медведи хорошо знают спокойные места, свободные от людей. А там ляжет в берлогу и будет досыпать. Тем более сделать берлогу медведь может в любом месте.

– Это правда, что Тверская область – самая «медвежья» по численности популяции в Центральной России?

– Наш регион как раз очень стабилен по численности медведей, их не становится ни больше, ни меньше: 2000 – 2200 зверей. Примерно так же богаты на медведя наши соседи – Псковская область, Новгородская, Костромская. А самым медвежьим районом Тверской области оказался тот, в котором мы сейчас живем, – Торопецкий район.

– Валентин Сергеевич, какой главный вывод можно сделать после 35 лет работы «Чистого леса»?

– Наша работа показывает, что мы, люди, в ответе за мир, который находится рядом с нами и требует внимания, заботы и очень осторожного использования. Чтобы не навредить и оставить природу в состоянии, которое будет нас радовать и помогать нам выживать.

Фото из архива биостанции «Чистый лес»

Интернат для косолапых.

В 450 км от Москвы находится “интернат” для осиротевших мишек. Сюда попадают косолапые, которые по разным причинам остались без мамы. Здесь, в лесах Тверской области, у них появляется шанс на жизнь. Сотрудники Центра спасения медвежат-сирот почти 25 лет выкармливают малышей, ставят их на ноги, а потом выпускают в дикую природу.
Молчуну и Ворчуну скоро исполнится восемь месяцев. Эти пушистые медвежата любят резвиться и уплетать яблоки за обе щёки. Один спокойный, а второй как будто постоянно чем-то недоволен. Медвежата родились в Вологодской области. Малышам было всего два месяца, когда их покинула мама. Медведица оставила их после того, как на берлогу обрушилось дерево во время лесозаготовительных работ. Зверят вовремя нашли и отправили на реабилитацию почти за 1000 км в Тверскую область.

Через месяц у них и 14 других медвежат начнётся самостоятельная жизнь. Окрепшие Молчун с Ворчуном вернутся в родную Вологодскую область. Остальные косолапые отправятся в Псковскую, Смоленскую, Архангельскую области – в те места, где их нашли меньше года назад. За это время они окрепли, выросли, и теперь их можно отпускать обратно домой. Это происходит в августе-сентябре, чтобы животные успели адаптироваться к новым условиям, набрать жирок к зиме и обустроить свою первую в жизни берлогу.

Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети…

“Осиротевшие медвежата поступают к нам зимой и ранней весной, вскоре после рождения. Причин, по которым они остаются без мамы, несколько. До недавних пор главной была охота в берлоге во время спячки медведя. Это самый простой и жестокий вид охоты. Без мамы медвежата умирают всего за несколько часов. Если на улице минус 10, крохи замерзнут через десять минут, – объясняет руководитель Центра спасения медвежат-сирот Сергей Пажетнов. – Мы много лет боролись за запрет этой охоты и в 2012 году добились его совместно с Международным фондом защиты животных IFAW. Теперь в России запрещена охота на медведя в берлоге. Однако браконьерство существует и сегодня”.

Сейчас основная причина сиротства – лесозаготовительные работы в зимний период. Звук техники, грохот падающих деревьев – подобного рода шум пугает животных. Даже лай собаки может разбудить медведицу. А если берлоге угрожает опасность, она бросает её и убегает. И больше не возвращается. Дело в том, что материнский инстинкт у неё проявляется лишь после выхода из берлоги, и только с этого момента она ревностно защищает медвежат от любой опасности. А до этого она следует инстинкту самосохранения – так у зверя появляется возможность дать новое потомство. А это она оставляет на произвол судьбы. Если малышей вовремя не заметить, они погибают.

“Обычно осиротевших медвежат находят инспекторы или лесничие. Как только нам поступает звонок, мы тут же выезжаем на место. Новорождённые медвежата – это комочки без шерсти размером с человеческую ладошку. Они очень уязвимы. Как правило, к нам попадают детёныши в критическом состоянии. Многие простужены из-за переохлаждения. Бывают малыши с травмами и ранами от собачьих зубов, – рассказывает Сергей Пажетнов. – Прежде чем забрать медвежонка, мы спрашиваем, сколько времени он контактировал с человеком. Если больше двух недель, такого мы не берем. Шансов на выживание в дикой природе у него нет. По этой же причине мы не работаем с медвежатами, которых пытались приручить люди. Это одно из главных правил нашей программы реабилитации”.

Методика Пажетнова

Этой программе – больше 20 лет. Её создатель – 83-летний Валентин Пажетнов, доктор биологических наук и заслуженный эколог России. Впервые он стал изучать поведение бурого медведя полвека назад. Так постепенно создал уникальную методику, которая позволяет вырастить осиротевших медвежат и вернуть их в дикую природу. Главная её идея – помочь косолапым, поставить их на ноги, после чего отпустить. При этом контакт с человеком должен быть минимальным, чтобы животные оставались дикими.

“Для нормального развития медвежатам вовсе не обязательна помощь матери, – объясняет свою методику Валентин Пажетнов. – Медведица защищает своих детей, но она не учит их охотиться и обустраивать берлогу. Всё это мишки умеют делать сами. Эти навыки у них развиты от природы”.

Методикой Пажетнова сегодня пользуются не только в России, но и в Корее и даже в Индии. Она считается самой эффективной в мире – по статистике, лишь 6% из всех выпущенных в дикую природу медвежат выходят к людям.

Центр реабилитации находится в глухой деревне Бубоницы в Тверской области в окружении лесов. До ближайшего крупного населённого пункта – 50 км. Вся семья Валентина Пажетнова посвятила жизнь спасению медвежат. Сейчас этим занимаются его сын, невестка и внук. Эта дружная команда стала “приёмными родителями” для 230 медвежат.

“Мы принимаем до 15 медвежат в год – это максимальное количество для территории и центра. Хотя в этом году сделали исключение”, – говорит Сергей, сын Валентина Пажетнова.

Сотрудники центра поддерживают условия, максимально приближенные к естественной среде обитания. Они не разговаривают рядом с животным. Если приходится касаться медвежат, делают это в перчатках. Чем меньше проводишь времени с животным, тем это лучше для него. Так у медвежат не возникает привязанности к людям. Чего не скажешь о человеке. Каждый выращенный медвежонок для Пажетновых – как родной ребёнок. Каждого кроху они окружают заботой. Правда, невидимой.

Медвежий угол
Медвежата попадают в центр совсем крошечными. У некоторых ещё не успевают открыться глазки. Их помещают в отапливаемый домик без окон, имитирующий берлогу. Малыши живут в ящиках по два-три медвежонка в каждом. Под днищем такой жилой ячейки лежит электрический коврик, температура которого держится на уровне 27 градусов. Екатерина Пажетнова, жена Сергея, как и все остальные сотрудники, следит за мишками буквально 24 часа в сутки.

“Кормлю их каждые два часа. Малейший писк – сигнал, что мишка хочет есть. Они сами дают знать, когда их надо покормить. А ещё в таком возрасте есть риск заболеваний. Если кроха долгое время провёл на холоде до того, как попасть к нам, у него может развиться пневмония. На этом этапе нужен постоянный присмотр”, – говорит Екатерина. Она работает в центре уже семь лет. После замужества обрела сразу две семьи – человеческую и медвежью.

Вначале крох вскармливают смесью коровьего и сухого молока. После каждого приёма пищи мишкам делают массаж живота, который имитирует движения медведицы и стимулирует работу кишечника. Затем меховым комочкам положено обтирание, осмотр, при необходимости – лечение. Находясь рядом с медведями, сотрудники центра общаются жестами, максимально закрывают все части тела, не используют парфюма и работают в перчатках – чтобы медвежата не чувствовали прикосновений и не привыкали к человеческим запахам.

“Как бы ни хотелось погладить медвежат, этого делать нельзя. Мы всё время держим дистанцию, чтобы животные понимали, что они сами по себе. Наша задача – оградить их от опасности первые месяцы жизни и откормить, – объясняет Екатерина. – Помимо найденных в берлоге малышей к нам ещё иногда попадают медвежата, которые отбились от мамы, либо мама стала жертвой охотников или браконьеров. Такое может произойти и когда в жизни медведицы появляется новый ухажёр. Медвежата убегают от мамы уже по второму году – в это время распадается медвежья семья, самка уходит на “свадьбу”, и в январе у неё появляются новые медвежата”.

Постепенно количество приёма пищи сокращается – с 11–12 раз в день до 8–6 раз в марте, а с июня медведей переводят на двухразовое питание. Меняется и рацион. В кашу со временем добавляют крупы, яйца, витамины. Как только медведи начинают ходить, их приучают есть по-взрослому. Это сложный процесс – крохи привыкли к соске и с неохотой переходят на непривычное питание из миски.

В конце марта – начале апреля, когда медвежатам исполняется три месяца, их переводят в просторный вольер размером с два футбольных поля. Он находится в лесу в отдалении от деревни. Здесь также построен домик-берлога, в котором медвежата могут найти укрытие. Переход из тёплого помещения на улицу специально подгадывают к выходу медведицы из берлоги. К этому возрасту медвежата уже могут переносить весенние холода. Выпуская косолапых из домика, сотрудники сразу же прячутся, чтобы те не видели человека. Это позволяет в будущем избежать возвращения животных в места, где есть люди.

Взрослая жизнь медвежат

За месяц до возвращения в природу животных переводят на естественный корм. Несколько раз в месяц им завозят яблоки – чаще звери не должны видеть людей, иначе в столь юном возрасте они быстро привыкают к человеку. Остальную еду они учатся добывать сами: в лесу много молодых побегов, диких ягод, личинок насекомых. Территория вольера открытая, мишки могут покидать её и оказываться в лесу. Это опасно, но зато у них формируется оборонительное и пищевое поведение.

В 8–10 месяцев большинство медвежат готовы к самостоятельной жизни в лесу. Они набрали нужный для зимовки вес и обрели необходимые для выживания навыки. Перед самым выпуском животных осматривают, взвешивают, берут анализы на паразитарные и инфекционные болезни и прививают от бешенства. И обязательно всем мишкам ставят жёлтую ушную метку, чтобы отслеживать их дальнейшую судьбу. А потом отвозят в ту местность, где мишек нашли. Совсем скоро Молчун с Ворчуном будут рассекать с такой меткой по вологодским лесам.

Для сотрудников каждый выпуск медвежат в дикую природу – волнующее событие. Радостное, но в то же время и грустное.

“Каждый раз я отпускаю мишек со слезами на глазах. Всё-таки мы прожили вместе почти год. Они для меня как дети. Расставаться жалко и тревожно, – делится Екатерина. – Но мы понимаем, что на самом деле мы их спасаем. Мы даём им шанс на настоящую медвежью жизнь”.

Если вы хотите оказать помощь медвежатам, можно отправить смс на номер 7715 с суммой пожертвования. Пример текста: медвежата 1000

Наталья Николаева; Русское Географическое Общество
Фото предоставлены Центром спасения медвежат-сирот

Комментарии (1)

15 сентября на Фестивале РГО в “Зарядье” состоялась премьера документального фильма “Медвежья школа”. Несмотря на холодную погоду, кинотеатр под открытым небом собрал десятки зрителей, неравнодушных к судьбе косолапых воспитанников Центра реабилитации для медвежат-сирот. Картину представили главный редактор телеканала “Живая планета” Мария Моргун, автор проекта Вадим Трубинов и зоолог Центра реабилитации для медвежат-сирот Василий Пажетнов.
Журналисты телеканала “Живая планета” создали фильм на основе своего цикла из десяти получасовых программ, посвящённых жизни медвежьего “детского дома” семьи Пажетновых в Тверской области. В этот частный медвежий приют в феврале-марте привозят новорождённых медвежат, которые по вине браконьеров или несчастного случая остались без материнской заботы. Специалисты Центра реабилитации для медвежат-сирот растят животных по особой методике, чтобы им легко было адаптироваться при возвращении в природу.

“Идея создания фильма появилась с момента появления канала “Живая планета”. Эта картина – выжимка из съёмок, которые мы вели целый год, наблюдая за жизнью медвежат, – рассказала Мария Моргун. – То, что делает семья Пажетновых, – абсолютно уникальный проект. Это спасение медвежат, которые остались без мамы в дикой природе. Выжить самим в лесу им практически невозможно. Малыши появляются на свет зимой, в лютые холода. Если маму спугнули охотники или лесорубы, если она погибла, медвежат привозят в Центр реабилитации. Все егеря и лесники уже знают, куда вести зверей, которых необходимо спасать. Семья Пажетновых занимается этим уже более 40 лет. И главное достижение – они не просто спасают медвежат, они оставляют их дикими и могут выпустить в лес”.

Главные герои фильма – медвежата Молчун и Ворчун. Эти пушистые звери любят резвиться и уплетать яблоки за обе щёки. Один спокойный, а второй как будто постоянно чем-то недоволен. Медвежата родились в Вологодской области. Малышам было всего два месяца, когда их покинула мама. Медведица оставила их после того, как на берлогу обрушилось дерево во время лесозаготовительных работ. Медвежат вовремя нашли и отправили на реабилитацию почти за 1000 км в Тверскую область. Скоро у них и 14 других медвежат начнётся самостоятельная жизнь – окрепших Молчуна с Ворчуном готовят к возвращению в родную Вологодскую область. Однако, несмотря на большой опыт специалистов Центра реабилитации для медвежат-сирот, подготовка зверят к выпуску в дикую природу – сложная задача.

После окончания показа зрители смогли задать свои вопросы Василию Пажетнову. В частности, зоолог ответил на вопрос про работу спутниковых ошейников, которые одевают на медведей перед выпуском в дикую природу.

“С недавних пор мы используем новую спутниковую систему – снабжаем медвежат специальными ошейниками. Это очень упрощает за ними слежение: мы чётко знаем, за сколько километров медвежонок находится от населённого пункта, что с ним происходит, жив он или нет. Пока такие ошейники есть не у всех медвежат, но в дальнейшем, надеюсь, все звери будут ими снабжены, чтобы мы могли изучать их поведение, узнавать о них больше. Один ошейник работает два года – весь этот срок мы можем смотреть за передвижениями медвежат”, – рассказал Василий Пажетнов.


Ссылка на основную публикацию